Гусейн Хагверди: Диалоги с камнем

_MG_7352 copy

Недосказанность — вот главная движущая сила искусства, считает скульптор Гусейн Хагверди. Вопросы Гусейна к самому себе и окружающему миру живут отдельными кометами и целыми галактиками, созвездиями и черными дырами. А что если "бросить кости", предложила я, и попытаться выхватить из этой бесконечности пучок вопросов? Сложится ли из них портрет Гусейна Хагверди?

— Это эксперимент, который может закончиться и неудачей, — улыбается он.

— Но я всегда за эксперименты!

Вопрос из детства: знал ли Миркасимов, что они забирались к нему в мастерскую? 

Гусейн - из поколения "детей полка" художников, тех, кто рос в Доме художников. Творчество было их естественной средой. Они не задумывались о том, что ежедневно сталкиваются со знаменитыми азербайджанскими мэтрами — такими, как Саттар Бахлулзаде, Мирали Миркасимов, Расим Бабаев, Омар Эльдаров, Надир Абдурахманов, и многими другими: для них они были "дядя Саттар", "дядя Алик", "дядя Расим"... Стайками, группами дети целыми днями перемещались из квартиры в квартиру (двери в те времена все держали открытыми), из мастерской в мастерскую, не подозревая, что проходят творческое становление. Для них это была игра — весь двор лепил, рисовал и постоянно что-то придумывал. И, конечно, хулиганил!

— Мы с ребятами подкарауливали, когда Алик Миркасимов выходил из мастерской, и забирались к нему через окно — посмотреть на его работы. Если удавалось, даже заваривали чай — это уже было "высшим пилотажем"! Мне кажется, он все же догадывался, что мы навещали его в его отсутствие, но по доброте душевной делал вид, что ничего не замечает.

Вопрос из юности: что творила рок-музыка в 60–70-е? Что это за сила такая, не отпускающая по сей день?

Он вспоминает, как по-разному сводил с ума отцов и детей рок 60-х. На последние деньги подростки покупали пластинки у спекулянтов, слушали часами, тайком от родителей, пытались изображать нечто похожее... Когда они мальчишками впервые услышали группу Ten years after, то решили сами создать собственную рок-группу с таким же названием. Правда, "такое же название" подразумевалось не по смыслу, а по звучанию: Ten years after — "Тени и завтра".

— В группе играли Мика Керимов, Эльдар Рустамов, Вова Абрамов, Муслим Эльдаров, а я стоял на басу. Правда, когда я заикнулся своему отцу, что мне нужна бас-гитара (а стоила она 200 рублей — по тем временам баснословные деньги), он на меня так глянул — меня словно по голове огрели этой самой гитарой! Так что я бренчал на обычной акустической гитаре басовую партию. Наша музыка страшно раздражала родителей. Может быть, потому, что им, пережившим войну, хотелось более спокойных, лиричных мелодий...

_MG_7419 copy

Вопрос войны: почему так тянет читать, смотреть и пересматривать все о Великой Отечественной войне?

Отец Гусейна, Гасан Ахвердиев, в 1942 году оказался одним из тысяч советских солдат, брошенных на произвол судьбы в битве за Севастополь. После немецкого плена в 45-м его переправляют в советские застенки ГУЛА Га: военнопленный автоматически подпадал под статью "враг народа". Только после смерти Сталина, в 53-м, отец наконец вернулся из лагерей на родину. Но радость была недолгой — его ждала новая ссылка: "без права проживания в столице"— в Уджар, на пять лет.

— С мамой он познакомился случайно, когда тайком сбежал на один день из Уджар в Баку. А она приехала на курсы усовершенствования после Казанского медицинского университета. Вот и "усовершенствовалась!" Мама была на десять лет младше папы, влюбилась с первого взгляда и поехала за ним в Уджар. Я там и родился. А через два года мы уже смогли переехать в Баку. Хотя и здесь нас не оставляли в покое. Я помню, до самого 65-го года раз в два месяца наша семья покидала квартиру в Доме художников, потому что в ней проводился обыск...

Талантливый художник-карикатурист Гасан Ахвердиев прошел тяжелый путь. Война исковеркала его жизнь. Все, с кем он учился, стали известными людьми, среди которых он оказался изгоем. Но одного не сумела отнять война — способности остро подмечать и чувствовать окружающее. Этому и учил своих детей (четверо из них стали художниками): умению читать и извлекать линии из пространства. Гусейн обучался вначале у отца, а в дальнейшем развивал эту способность в художественном училище им.Азима Азимзаде и в ленинградской "Мухинке".

_MG_7398 copy

Вопрос школы: что скрывается в облаках?

— Леонардо да Винчи говорил: "Наблюдайте за облаками, и вы найдете там все.. Наблюдение — великий процесс. Если бы я преподавал, то проводил бы экзамен по наблюдению. Назовем ли мы Малевича, Кандинского, Лисицкого или Мура, Джакометти, Архипенко, Бранкузи… — все эти художники в первую очередь были великими наблюдателями и обладали способностью "выхватывать" самих себя из пространства.

Вопрос таинства: откуда у древних мастеров брались столь глубокие познания в скульптуре?

Вопрос, возникший у Гусейна с первого знакомства со скульптурой Вавилона, Египта и Древней Сирии, вдруг вновь возник, когда в 2012 году он занялся реставрацией каменных тотемов древних азербайджанских мастеров.

— Эти работы абсолютно современны! Наши древние зодчие обладали поразительными знаниями сути скульптуры. Они создавали не реалистичный портрет, а его образ, символ, отображающий мощь животного, образ, который потрясающе органично вписывался в пространство местности. Мастера видели в каменной глыбе живую материю, обладающую собственной потребностью в пластической метаморфозе. В работе с камнем главное - это понимание того, что ты входишь в контакт с природой, считываешь информацию, заложенную в камне, объединяя свои идеи с природным процессом. Идея пластической метаморфозы и легла в основу его проекта "Камень". Экспозицию, выставленную в Музее современного искусства, он называет своей "галактикой".

_MG_9021 copy

Вопрос "Камня": о чем они нам говорят?

Он затрудняется сказать, сколько готовился к этой выставке. В нее вложено все, что он познал о камне за прожитые годы. Но что удивительно, все скульптуры, а их более 50, сделаны менее чем за два месяца.

— В этот период я каждый день ложился с мыслью о камне и просыпался с четким видением того, что буду делать. Мозг безостановочно работал над созданием этой системы. Нет никаких сомнений в том, что Гусейн Хагверди создал систему. В его "галактике" все камни пульсируют и разговаривают друг с другом. Попадая на эту экспозицию, понимаешь, что она переносит тебя в другое измерение.

— Я работал по принципу диалога: задав вопрос и "запутавшись" в одном камне, пытался найти ответ в другом. А там, задав очередной вопрос и запутавшись, переходил к следующему... Звучит почти как .квантовая запутанность.! Но в моем случае это "каменная запутанность". В нашем диалоге создалась атмосфера маленькой галактики камней, которые "своими-моими" ощущениями дополняют друг друга, разговаривают между собой, имеют общее притяжение, живут на одной волне и рассказывают нам о нас самих.

_MG_7370 copy

 

 

Интервью: Фариза Бабаева/Фото: Тимур Наджафов