Сочетать несочетаемое

Ruban Couture

Заявив о себе в 2010 году, марка Ruban Couture смело ворвалась на российский рынок и за шесть лет выбилась в лидеры российской индустрии моды. Сестры Алиса и Юлия Рубан прошли в fashion-индустрии трудный путь от простых ассистентов до именитых стилистов. Сегодня среди клиентов марки – Елена Перминова, Надежда Оболенцева, Вера Брежнева, Эвелина Хромченко, Екатерина Мухина, Екатерина Зингаревич, Дарья Веледеева (главный редактор Harper’s Bazaar Russia), Алена Пенева (главный редактор журнала Grazia), Ксения Собчак (главный редактор журнала l’Officiel Russia), актриса Анна Чиповская, телеведущая Ольга Шелест, блогер Жанна Бьянка и др. Сложный крой и неожиданные решения – вот, пожалуй, главное, что привлекает клиентов. Алиса Рубан рассказывает читателям Nargis о первых шагах бренда на европейском рынке.

screen_shot_2017-01-24_at_15.04.24

Алиса Рубан

Сестры в модельном бизнесе – этим уже никого не удивить. Расскажите, как Вам работается в дизайнерском дуэте с родной сестрой?

Прекрасно! И одна из причин в том, что у нас разделены обязанности: я в большей степени занимаюсь линией couture, а Юля – второй линией. Таким образом, последнее слово в шоу за мной, а по второй линии – за Юлей. Но, конечно, мы к этому пришли не сразу, были и «бои». Со временем и с пришедшим опытом мы нашли идеальную схему совместной работы.

Марка Ruban Couture относительно молода, но вы буквально за несколько лет достигли действительно колоссального успеха на рынке СНГ. Как это у вас получилось? Это результат удачного пиара или тут что-то другое?

Мы никогда не занимались самопиаром, всегда стремились, чтобы больше продукт говорил о нас и о марке. Чего у нас точно не отнять – это трудолюбие. Честно, без хвастовства. Мы все начинали сами, с маленького ателье и без какой-либо сложной системы работы. Постепенно расширились. Если говорить про старт, когда мы перешли от работы стилистами в свой бизнес, то знакомства и связи, конечно, помогли. Пиара в тот момент фактически и не было, у нас вообще директор по PR появился только два года назад. Но это если про старт. А сейчас, конечно, все, что есть, – это результат общей работы, и пиар-часть здесь тоже очень важна.

Все знают, что вы работали в глянце довольно долго. Почему решили уйти из издательского бизнеса? Когда настал этот переломный момент?

Я могу сказать про себя, потому что Юля была фрилансером, а я работала в штате, редактором отдела моды. Я просто не видела для себя дальнейших перспектив. Максимальной точкой в карьере для меня могла стать должность директора моды в журнале. Ведь главным редактором я бы не стала, это уже другая история – для этого нужно быть другим человеком, менеджером, а это не самая сильная моя сторона.

screen_shot_2017-01-24_at_15.06.39

Вы пришли к тому, что устраиваете свои fashion-шоу, выйдя за рамки официального расписания Mercedes-Benz Fashion Week Russia. Почему вы решили отказаться от площадки в Манеже?

Это беспрецедентный случай в мировой практике: все дизайнеры показывают свои коллекции в рамках недель моды, это нормальная схема. У нас нет никаких претензий к Mercedes-Benz Fashion Week, это наша стартовая площадка, мы ей очень благодарны.

Просто были моменты, которыми мы не могли управлять: например, количество людей, которых можно позвать на свой показ, рассадка гостей, то есть какие-то внутренние моменты. Согласитесь, мало приятного, если ты ловишь у выхода за руку важного для тебя и твоего бизнеса человека, VIP-клиента, и выясняется, что ему отказали, не дали места только потому, что не знают в лицо. На собственной площадке ты сам управляешь всем, ты сам себе хозяин и можешь выбирать свет, звук, день, время, всех рассаживать по своему усмотрению. Но мы не зарекаемся – кто знает, может быть, снова будем показываться и на Неделе.

Расскажите как раз про «никогда и ни за что». Существует такой феномен – Гоша Рубчинский: секонд и так далее, грубо говоря, хорошие «вторые руки»... С чем Вы не согласны в современной моде, чего никогда не появится в марке Ruban Couture?

Не зарекаюсь, опять же. Мы меняемся, бизнес меняется. Еще три года назад я говорила, что хочу сохранить в своей марке только деми-кутюр, а сейчас мы делаем прет-а-порте. А вообще мы зависим от очень многих факторов – от экономики, от вопросов с производством, логистикой, таможни и прочее.

А если брать какие-то силуэты и формы – что идет в полный разрез с эстетикой Ruban Couture?

Мне не очень близко то, что делается сейчас в Gucci: это выглядит как «надела все лучшее сразу». Когда все с таким гигантским перебором – это очень сложно для моего понимания. Но это опять же больше работа стилистов, это не хорошо и не плохо. Марку возродили, и с этим не поспоришь. Все голосуют рублем, это же бизнес. Важно, насколько близко к своему пониманию прекрасного подходишь ты, создавая вещь. Если я люблю пастельные тона и они у нас продаются – значит, я все делаю правильно. Но если они перестанут продаваться, то мне как дизайнеру необходимо будет сесть и подумать. Нужно быть гибче. Но это не значит идти полностью на компромисс. Надо просто вовремя понять, что пошло не так. Никто не знает, что будет через десять лет. Какие-то вещи, которые пять лет назад казались чудовищными, сейчас выглядят вполне нормально.

Вы пока не особо представлены в Азербайджане.
Могли бы Вы помочь  нашим читателям определить, вывести точную ДНК вашей марки? В моем понимании это – пастель, деми-кутюр, хорошие, правильные формы...

Мне кажется, нам хорошо удаются вещи, которые можно носить каждый день, – это кашемир, трикотаж, вязаные вещи. И все одновременно с тем, что не принято носить каждый день, будь то декор или особые сочетания, элементы деми-кутюра в повседневной жизни. Взять пальто, например. Я сама их ношу и люблю создавать. Можно сделать нечто, что можно надеть с джинсами, но в то же время это будет не простое пальто. Мне кажется, это и есть наша ДНК.

Вы вывезли коллекцию в Париж, вышли на ритейл. Понятно, что бренд Ruban Couture нацелен на европейский рынок. Оставите ли вы производство в России, то есть останетесь ли российской маркой?

Не факт. По многим причинам. Ситуация крайне нестабильная: все эти неровные отношения между странами, постоянные таможенные проблемы, вывоз-ввоз – с чем еще мы столкнемся, никто не знает. Пока это закрытая тема. Мы с сестрой русские, но не создаем ни русский костюм, ни даже вариации на эту тему, как Ульяна Сергеенко или Алена Ахмадуллина. Но не могу сказать, что мы прямо-таки стремимся стать чисто европейским брендом и не показывать, что мы русские. Нет, мы просто создаем продукт, который нам нравится. Поэтому в России мы в любом случае останемся.

screen_shot_2017-01-24_at_15.06.04

И все же, проведя небольшой бренд-анализ вашей марки, можно уловить, что в каждой вашей вещи присутствует что-то русское, но в то же время это абсолютно проевропейский продукт. Как у вас получается делать Европу в русском стиле?

Ну, мы живем здесь, в России! Вот вывезли новую коллекцию в Париж и получили разные комментарии. Один, например, такой: мол, если это платье, то основательное такое, капитальное платье...

...и по нему видно, что женщина его носит не бедная!

Вот! Это абсолютно русская специфика, это наша ментальность. Мы живем в этом климате, мы дружим с русскими девушками, мы ходим по ресторанам здесь.

Как у вас складываются отношения с регионами? Ну, понятно, что кутюр там никогда не был особо доступным.

Регионы очень хотят быть вовлеченными в моду, им хочется модных вещей. Они же смотрят те же журналы, Инстаграм. Мы сами из региона, мы не всегда жили в Москве. Разница в трендах между столицей и регионом еще недавно была примерно год-полтора, но сегодня, мне кажется, и это время сокращается. Сейчас можно одеваться вполне модно и в масс-маркете, конечно же, если не иметь проблем со вкусом.

У вас есть прекрасная шуба-трансформер, расскажите, как вы ее создали?

У нас есть крутые конструкторы, директор производства – настоящие профессионалы. Люди – это вообще половина успеха! Они не просто делают то, что им говорят, а еще и подают идеи. У меня, например, нет профессионального образования. Я могу прийти к ним и сказать: «А можно сделать вот так?» – и они никогда не скажут: «Нет, ты что, это невозможно!», а скажут: «Давай подумаем». Отсюда и появляются какие-то неимоверные «трансформеры». То есть с меня идея, а с коллектива – реализация. Это очень важно – обрасти такими единомышленниками.

Как планируете позиционировать свою марку в дальнейшем? Будете вкладывать какие-то колоссальные деньги? Какие ближайшие цели? В конце концов, у вас сейчас шоурум в Европе.

В этом году мы представляемся в мультибрендовом шоуруме, и это было осознанным решением – не делать собственный шоурум самостоятельно. Вещи вернутся, и мы поймем, как отработали сезон, а затем примем решение, в каком направлении двигаться. Может, придумаем что-то свое. Пока мы достаточно молоды, а для выхода на европейский ритейл один сезон, даже два – не показатель. Мы планомерно будем осуществлять выход, сохраняя то, что имеем: показы, работу с клиентами. Примерно на третьем сезоне будет ясна картина, что нам делать – расформировать ателье, поделить его на «Европу» и «Россию»? Пока неизвестно. А может, наш клиент вообще не Европа, а, условно говоря, Азия? Нас, например, очень любят арабские страны. Но нужно сначала обрасти каким-то ритейлом, прощупать весь рынок и понять.

А каким, по-Вашему, будет следующий сезон? Есть какие-то наметки?

Скажу, каким он будет у Ruban Couture. Зима будет совмещать в себе что-то очень-очень легкое (то есть девушка практически без одежды), но с чем-то очень... значимым. Я вас запутала? Вот как у нас в этом сезоне было: невесомое кружево, но при этом тяжелый драп, вязка. Зимой я всегда хочу дать женщине ощущение женственности, а в моем понимании это что-то нежное, невесомое, тонкое. По поводу цвета и фасона не скажу – секрет, хотя все уже готовится.

screen_shot_2017-01-24_at_15.05.39

Алиса и Юлия Рубан

 

Интервью: Всеволод Ковалев/ фото: Данил Головкин