Из Франции с любовью

В Баку мода на идеальный пошив издавна была на грани культа. Франты и щеголихи готовы были  платить любые деньги за хорошо сидящий костюм или платьесшитое известным портным или модисткой. Позволить себе такое могли только представители элиты, и попасть к такому мастеру можно было исключительно по знакомству. Ирма Ля Рудэ, уроженка Франции, волею судьбы оказавшаяся в Баку и подарившая Азербайджану двоих талантливых художников – Видади и Тогрула Нариманбековых, осталась в памяти бакинцев, чьи взоры всегда были устремлены в сторону Европы, как одна из таких мастериц.

А начиналось все вот как...

Начало ХХ века. По широкому бульвару города Тулузы идет девочка лет десяти. В руках у нее небольшой букетик фиалок – символ города – и плетеная корзинка, а в ней свернутый рулоном отрез ткани. Она cобирается шить себе первую юбку...

screen_shot_2017-03-17_at_13.08.52

Ирма в юности

* * *

– Ой, больно! Я укололась... У меня ничего не получается, – хнычет пятнадцатилетняя ученица швеи, бросая в отчаянии шитье.

– Послушай меня, Ирма. В своей жизни ты уколешься еще не раз. И тебе будет намного больнее, чем сейчас. Терпи, так воспитывается характер, – учит ее бабушка.

* * *

Слова mamie были пророческими: жизнь юной француженки и в самoм деле оказалась далеко не безоблачной.

А в это время...

Сын губернатора Баку, Амирбека Нариманбекова Фарман Нариманбеков, учится на инженера-энергетика. Министерство просвещения Азербайджанской Демократической Республики отправляет перспективного юношу в составе студенческой группы в Европу. Фарман поступает в Тулузский энергетический университет...

screen_shot_2017-03-17_at_12.58.58

Фарман Нариманбеков

«Тулузские шляпницы»

Азербайджанский студент-первокурсник получает свою первую стипендию.

В Тулузе промозглая осень. Небо затянуто тучами. Рафинированный аристократ Фарман не желает изменять своим вкусам франта и решает заказать на стипендию новый плащ. В ателье по пошиву одежды его встречает юная помощница модистки. У нее умные, добрые глаза и приятный южный говор...

Спустя две недели Фарман забирает готовый плащ. "Я хочу увидеть эту девушку еще раз", – признается он сам себе, выйдя на улицу.

* * *

– Покажите мне Тулузу, мадемуазель Ирма. И объясните, почему ваш город называют розовым? – приглашает студент-энергетик девушку на свидание.

– А вы мне расскажете про ваш Баку? – принимает приглашение она.

Ирма рассказала, что название .розовый город. Тулуза получила из-за цвета кирпича, из которого был выстроен старый город. А Фарман поведал, что он тоже из старого города, только его называют Ичери Шехер. Два человека двух разных миров, несхожих культур, вышедшие из ворот двух старых городов и встретившие друг друга на перепутье...

Совсем скоро мадемуазель Ирма меняет свое имя на "мадам Ирма Нариманбекофф Ля Рудэ". (Она до конца жизни не отказалась от девичьей фамилии.)

В муниципалитете со стороны жениха был лишь его сокурсник Мустафа Мустафаев. Чуть позже он тоже женится на француженке Жанетт, родной сестре Ирмы...

Влюбленные супруги переезжают в Канн. Здесь рождается их первенец Видади. Ирма всю жизнь будет звать сына на французский манер: Диди, с ударением на последний слог.

screen_shot_2017-03-17_at_13.09.45

Жанетт, Ирма и Видади

Через полгода чета обосновывается в Париже. Фарман продолжает учебу в Университете Сорбонна, Ирма работает в магазине шляп. Между тем жизнь в Баку движется своим чередом. Демократической Республики больше нет, Баку стал советским. Бывший губернатор Амирбек Нариманбеков хочет увидеть внука...

«Отец болен. Возвращайся с семьей», – читает Фарман в письме из дома. Из привычной ей французской действительности Ирма попадает в советский Баку...

Рассказывают, когда они собирались в Страну Советов, эмигранты, сумевшие покинуть «немытую Россию», дивились их безумию: «Куда вы? Там же красный террор!». Но молодая пара была полна решимости. Невестка плавно и гармонично влилась в семью экс-губернатора. Все домочадцы Амирбека Нариманбекова говорили на французском. Возможно, поэтому мадам Ирма до конца жизни и по-русски говорила с французским акцентом.

screen_shot_2017-03-17_at_13.06.32

Ирма и Видади в Кисловодске

Карьера мадам Ирмы

Женщина и в Стране Советов остается женщиной, ее желание быть красивой и одеваться со вкусом не зависит ни от строя, ни от режима. Вся городская элита, прослышав, что в Баку прибыла модистка из самого Парижа, хлынула к ней – записываться в очередь на примерку. Сшить платье у мадам Ирмы было модно, престижно. Ее постоянными клиентками были даже жены членов бакинского политбюро.

screen_shot_2017-03-17_at_13.06.07

Ирма и Видади в Шуше

Фарман Нариманбеков как высококвалифицированный специалист-энергетик возглавил строительство Мингечаурской ГЭС, одну из самых крупных строек Азербайджана того времени. За период 1935 – 1960 гг. в Москве было проведено 35 декад национального искусства народов ССС Р. В апреле 1935-го проходила Декада азербайджанского искусства, и не кто иная как Ирма Ля Рудэ сшила концертные платья для участниц азербайджанского танцевального ансамбля. А известная азербайджанская народная танцовщица Амина Дильбази сшила у нее свои сценические костюмы для участия в Международном фестивале молодежи в Москве. Впоследствии они дружили всю жизнь.

screen_shot_2017-03-17_at_13.04.19

Фарман, Видади, Мустафа, Жанетт и Ирма на балконе в Баку

Тридцать седьмой и другие годы

Канун 1937 года. В доме Нариманбековых гости. Семья беззаботно встречает Новый год. Все в приподнятом настроении, смотрят с надеждой в будущее: что-то оно сулит?.. Звучит фортепиано. В воздухе плавает ароматный дым гавайских сигар, оставшихся с "лучших времен"... И вдруг резкий звонок в дверь. Тогда еще не научились бояться ночных визитов. Так начиналась первая волна сталинских репрессий...

– Фарман Нариманбеков, вы обвиняетесь в пантюркизме, – прозвучало нелепое, надуманное обвинение.

Мадам Ирма просит незваных гостей подождать, пока не разойдутся гости приглашенные. И сама идет собирать мужа в долгую дорогу.

А праздник тем временем продолжается...

Много лет спустя она расскажет внукам: "НКВД позволил нам проводить старый год".

screen_shot_2017-03-17_at_13.00.13

Фарман, Тогрул, Видади, Ирма

Своя среди чужих

– Вы можете покинуть страну в течение 48 часов. Вы иностранка, подданная другой страны. Но ваши малолетние дети останутся в Советском Союзе, – лаконично объяснили ей в органах.

Ирма Ля Рудэ не покинула свою новую родину. Она не представляла жизни без детей – Видади и Тогрула. Ее старший сын вспоминал:

– Нам нужно было уезжать через три часа... Мама посадила меня с младшим братом обедать. Я все понимал. Мне не лез кусок в горло. Но маме было совсем не до сантиментов. «Ешьте. Еще неизвестно, когда вы поедите в следующий раз», – предупредила она строго.

screen_shot_2017-03-17_at_13.05.49

Ирма в испанском платье

Ее выслали в Сибирь, в лагерь, где жили сотни таких же «неблагонадежных» жен-иностранок. «Жить можно везде», – твердила она подругам по несчастью. Несломленная Ирма шила для них, учила шитью и пела вместе с ними «Марсельезу».

После смерти Сталина, когда началась реабилитация, Ирму реабилитировали намного позже, чем ее мужа. И отправили не домой, а на поселение – в Самарканд. В Самарканде она продолжала заниматься любимым делом. «Надо иметь в жизни ремесло, которое способно тебя прокормить», – наставляла она внуков. Дети навещали ее. И лишь по прошествии долгих лет ей было позволено вернуться в любимый и уже родной Баку.

В начале 70-х Ирма получает письмо из Франции: умерла ее мать. Она едет во Францию спустя почти полвека. Для нее эта поездка стала плодотворной: она посещала французские дома мод, ходила на тамошние показы... В Баку вернулась переполненная впечатлениями, идеями новых фасонов. Ее чемоданы были набиты французскими тканями, как когда-то ее плетеная корзинка.

screen_shot_2017-03-17_at_13.07.19

Ирма в Английском саду, Баку

А дома, в Баку, Ирма Ля Рудэ, француженка-кутюрье, сказала своим домочадцам: «Баку я очень люблю и рада, что вернулась». До конца жизни Ирма Ля Рудэ шила для своих родных и людей, знавших толк в красоте и стиле.

Ирма Ля Рудэ была долгожительницей, что свойственно жителям юга Франции. Она покинула этот мир в 90-летнем возрасте, окруженная детьми и внуками. Ее пальто, шляпки, плащи пережили свою создательницу и даже некоторых своих владелиц. Иные обладательницы ее нарядов, уже пожилые матроны, поныне бережно хранят их в своих гардеробах. И кто знает – возможно, их внучки или правнучки еще вдохнут в них новую жизнь?

screen_shot_2017-03-17_at_13.07.00

Ирма, 50-е годы

Уже в наши дни ее правнучка, названная в ее честь, поступает в школу. С нее снимают мерки для школьной формы. Портниха, услышав имя и фамилию девочки, сделала ей презент:

– А эта рубашка тебе в подарок.

– Спасибо большое. А за что? – удивленно спросила девочка.

– За то, что твоя прабабушка была выдающейся модисткой, а я училась на ее примере, – ответила портниха.

 

 

ТЕКСТ ИРЕНА АЛИМЕТДИНОВА-НАРИМАНБЕКОВА/ ФОТО Архив семьи Нариманбековых