«Город Бога»

Отсюда берет начало "богемный стиль". В медине пьют из расписных чашек, сидя на узорчатых коврах, которые словно вот-вот взлетят; по узким терракотовым улочкам бегает детвора, над риадами стоят столбы ароматного дыма от жаровен, томится в таджинах мясо, греются на солнце дворцы из резного мрамора и драгоценных пород дерева... А в "новом городе" ждут посетителей фешенебельные бутики и ночные клубы. Он такой один на свете – "город Бога", Марракеш.

screen_shot_2017-03-31_at_12.52.30

Запахи свободы

В 2010 году телеканал Fox показал мини-сериал о путешествиях «голого повара» Джейми Оливера, известного своей пропагандой здоровой пищи. Первая же серия была посвящена Марокко. Стране апельсинов, шафрана и имбиря, где знаменитый марокканский чай заваривают в блестящих мельхиоровых чайничках и пьют с медом и сладкими финиками. Так вот, в терракотовом Марракеше, среди умопомрачительных ароматов специй, розовых лепестков и кофе шеф уловил запах гашиша. И не удивительно: в Северной Африке конопли потребляют не меньше, чем пива в Германии. Отчасти именно благодаря доступности гашиша в 70-х годах Эссуэйру наводнили хиппи, чья любовь к пестроте и яркости входила в полный консонанс с эклектизмом марокканских городов. Джимми Хендрикс так подсел на марокканский ритм жизни, что приобрел домик с видом на океан, где покачивались синие лодки, контрастирующие с неподвижным белым городом. А в Танжер в разное время с удовольствием приезжали художники – Матисс и Делакруа – и писатели, от Джека Керуака до Уильяма Теннесси и Джорджа Оруэлла. Компанию им составляли высокородные и простые эмигранты из многих стран Европы, в том числе бежавшие от Второй мировой: они носили костюмы, курили трубки, играли в карты – точь-в-точь как в «Касабланке» Майкла Кёртиса с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман.

screen_shot_2017-03-31_at_12.52.16

В Марокко уютно смешивается французская речь с берберской кухней и арабской вязью. Здесь комфортно всем – и белым в европейских костюмах, и загадочным туарегам, чьи мужчины до свадьбы не открывают своих лиц.

Синий мажорель

На рыночной площади царит завораживающий беспорядок. Здесь расселись заклинатели змей, потомки чернокожих рабов гнауа гипнотизируют туристов своими медитативными песнопениями, тлеют угли в жаровнях, пахнет кожей из лавок кожевников, а уличные торговцы так и липнут к потенциальным покупателям... И с этим пестрым безобразием самым естественным образом соседствуют люксовые отели с пышными садами. Потолок одного из них когда-то расписал французский художник и ботаник-любитель Жак Мажорель, известный своей студией, служившей одновременно садом редких растений.

В 80-х в Саду Мажореля расположилась вилла Ива Сен-Лорана и Пьера Берже. Алжирец по происхождению, Сен-Лоран был без ума от Марокко. Синий цвет, в который Мажорель выкрасил свой сад, вошел в высокую моду под названием "синий мажорель", а statement-украшения с африканскими мотивами стали визитной карточкой Сен-Лорана. Сама же вилла, в которой дизайнер провел столько времени, стала местом паломничества туристов: ведь ее интерьер как ничто другое отражает личность Сен-Лорана.

screen_shot_2017-03-31_at_12.51.07

Майоликовый фонтан во внутреннем дворике, низкие двери, насыщенные цвета шафрана и бирюзы и, конечно, пышно цветущие бугенвилии, в цвет которых теперь красят губы многие поклонницы YSL, – все это было ему так дорого, что прах дизайнера после его смерти развеяли в Саду Мажореля.

За резными дверьми

Вслед за Сен-Лораном недвижимостью в Марракеше обзавелась Франка Соццани, главный редактор итальянского Vogue. К тому времени ЮНЕСКО успела причислить медину Марракеша к объектам всемирного наследия, так что перестройка аутентичных зданий оказалась запрещена. Соццани наняла местных ремесленников, и они отделали ее новый дом в мавританском стиле, используя старинные технологии: кованые двери, арабески на стенах, резные ножки диванов и кресел и, наконец, настоящий тактильный праздник от изобилия тканевых фактур – как и все в Марракеше, этот дом оказался вне времени и моды. Соццани называла его уголком своей вселенной, всегда готовым к приему гостей.

screen_shot_2017-03-31_at_12.51.52

А вот Серж Лютан, приехавший в Марракеш одновременно с Соццани, мало кого пускает в свой затейливый дом. Марокко вскружил ему голову запахом кедра, а Cedre от Serge Lutens, в свою очередь, буквально свел с ума парфюмерный мир. И мэтр переехал в Марракеш навсегда, совершая регулярные вылазки на местный базар в поисках антиквариата. И никто, как здесь и принято, не преследует его с фотоаппаратом и не надоедает просьбами об автографе. Подобно зюскиндовскому «парфюмеру», Серж Лютан черпает вдохновение в бурлящей жизни. В его доме без окон (но со множеством террас и балкончиков) хранятся древние африканские маски, полы устланы полосатыми паласами, а сад утопает в зелени и солнце. Как и многие до него, господин Лютан переехал в этот рай по личным соображениям, а вовсе не ради моды. Но именно это стремление к свободе и самосовершенствованию открыло его миру с новой стороны.

screen_shot_2017-03-31_at_12.50.21

Марокко «от кутюр»

Вклад Марракеша в моду не ограничивается нашумевшим «Сексом в большом городе», хотя заядлая модница Сара Джессика Паркер отдала должное ярким краскам этого шумного города. Интерес 60-х ко всему этническому привел к тому, что в гардеробах звезд появились вышитые туники и джеллабы, а дизайнеры вроде Эмилио Пуччи, разок попробовав коктейль из старого и нового, экзотического и привычного, всю свою дальнейшую творческую жизнь уже не могли от него отказаться. Хипповая расцвеченность, любовь к распущенным волосам и африканским кудряшкам в стиле Анджелы Дэвис изменили всеобщее представление о том, «как надо». На пике моды оказались этнические принты.

В последующие годы ассоциация с рок- фестивалем Вудсток постепенно слабела, а традиционная берберская джеллаба трансформировалась в этническое платье и уже в коллекциях Schiaparelli и Givenchy в 70-х выступала как новый модный жанр. Дизайнеры взялись за эксперименты со вседозволенностью аппликаций, вышивок, цвета и блеска...

screen_shot_2017-03-31_at_12.43.51

А в 1976-м на основе обретенного опыта Сен-Лоран выпустил так называемую «русскую» коллекцию, которая создала во многих умах представление о прежде не существовавшем «русском стиле» и которую, к слову, дизайнер придумал, валяясь на паласе в своей марокканской вилле.

Восток – дело тонкое

В этом краю красавиц с черными глазами и кружевными узорами, нанесенными хной на щиколотки, словно вышедших из сказок «1001 ночи», произрастает аргановое дерево, не признающее никакой другой земли. А своими шелковистыми волосами с нежным ароматом красавицы обязаны маслу, которое получали из аргановых семян задолго до того, как оно стало достоянием мировой косметологии. Так же и гассул – вулканическая глина, и черное африканское мыло...

screen_shot_2017-03-31_at_12.51.23

Небольшая страна на севере Африки продолжает удивлять мир своей способностью превращать что угодно, будь то растение или явление природы, в нечто полезное, красивое и вдохновляющее. Марракеш не притворяется, не соревнуется с западными столицами – он просто живет для себя, оставаясь безыскусным и вместе с тем исключительным, играя на контрастах и всегда выигрывая. А по Сахаре неспешно тянутся караваны, и Атласские горы подставляют бока лучам палящего солнца...

screen_shot_2017-03-31_at_12.51.36

 

Текст Сона Насибова/ Фото Алла Кишек