Дневник Каннского кинофестиваля: Габриэль Абрантеш и Даниэль Шмидт

Мы беседуем в Каннах с двумя режиссерами картины «Диамантину», премьера которой состоялась на фестивале, - Габриэлем Абрантешом и Даниэлем Шмидтом.

diamantino

- Я посмотрел ваш фильм и провел небольшое исследование для себя: вы опытные ребята, работали с Беном Риверсом, уже многое сделали в своей нише. Из этого следует мой первый вопрос: как вы познакомились? Где и при каких обстоятельствах вы решили начать этот совместный проект?

Г.А: Мы оба жили в Нью-Йорке. Даниэль посещал Тиш – художественную школу, где обучают классическому подходу к режиссуре и продакшну. Мне кажется, Даниэля это не сильно привлекало, он всегда стремился изучать экспериментальный, более открытый способ режиссуры. А я в это время находился в арт-школе прямо через дорогу, которая, в свою очередь, славится своим экспериментальным подходом и в ней ничего не преподают по классическим канонам. Я познакомился с кинематографом через призму Джима Хобермена, знаменитого критика. Мне хотелось снимать фильмы, но честные фильмы с новым подходом, и я, если честно, тогда не очень понимал, как это осуществить. Тогда я пригласил Даниэля приехать в Бразилию для нашего первого совместного проекта, хотя мы не были еще хорошо знакомы, и именно там мы с ним стали близкими друзьями.

Д.Ш: Это было что-то вроде «слепого свидания», только мы должны были вместе снять фильм. Были только мы и еще один наш приятель, оператор. Это было хорошее начало для настоящей дружбы!

Мне кажется, его очень мотивировал такой стиль работы после школы Тиш. Покупаешь камеру, ставишь музыку и снимаешь!

- В стиле Педру Кошта

Г.А: Да.

- Ну а как насчет режиссерской работы – я сам режиссер и знаю, как это сложно. Как вы разделяете свои обязанности в работе над фильмом? К примеру, над «Диамантину»?

Г.А: Я больше работаю над производственной частью фильма. В тех фильмах, которые Дени делает один, он больше вовлечен в процесс продакшна. Когда идет творческая, креативная часть процесса, мы работаем вместе, каждый старается что-то добавить, улучшить проект. На редактирование фильма уходит где-то 6 месяцев, мы прорабатываем все на компьютере, кадр за кадром, дубль за дублем.  

Д.Ш.: Иногда бывает так, что кто-то должен быть осторожней, мы делаем работу поочередно. Тот, кто отвечает за фильм, должен быть уверен на 100 %, что все идет хорошо, он должен быть заряжен энергией.

Г.А: Было так, что я даже хотел сдаться, бросить работу, потому что все было слишком сложно, но Дени меня мотивировал, говорил, что нельзя останавливаться.

daniel-schmidt-kf1402193_gr_1024

- А как насчет процесса написания? Расскажите мне, как это происходит? Это так же, как с постпродакшном, кадр за кадром?

Г.А: Да, на самом деле бывает и так, иногда мы работаем очень быстро, иногда дотягиваем все до самого дедлайна. Разделяем по сценам – пять тебе, пять мне, потом меняемся, вносим исправления. Полагаю, мы оба понимаем, что сценарий очень важен. Он задает цель команде, указывает направление, помогает с поисками финансирования. Но в итоге мы все осознаем, что тот фильм, который ты задумывал на бумаге, и то, что получилось в итоге – совершенно разные вещи!

Д.Ш.: Я думаю, у нас получился хороший симбиоз. Бывает, что я предлагаю что-то, он раздумывает, он предлагает - я раздумываю. Но в итоге приходим к чему-то единому.

- Случаются конфликты?

Г.А: Очень редко, если и бывает, то это чаще всего основано на расходе энергии, когда один устает от проекта.

- Но это не концептуальная борьба?

Г.А.: Нет, пока Дэниэль не говорит, что это была тупая идея, и тогда мы ее не реализуем, или, наоборот, что идея хороша и мы принимаемся за реализацию. Я действительно доверяю его мнению. Когда я отправляю ему что-то, и он делает какие-то исправления, я не анализирую их, а стараюсь их применить.

- Это хорошо, на самом деле это огромное доверие друг к другу.

Г.А: Да, я думаю подобное отношение зиждется на том, как началась наша дружба и совместная работа. Если бы мы сначала подружились, а потом решили вместе снимать фильмы, критиковать друг друга и спорить было бы сложнее. А мы сразу стали работать вместе, а затем уже началась наша дружба.

- Скажу вам, что дружба, основанная на бизнесе крепче, чем бизнес, основанный на дружбе.

Д.Ш: Да, именно так и есть в нашем случае.

1118full-gabriel-abrantes

- Что мне понравилось больше всего в вашем фильме, - потому, что у меня есть свое видение того, как снимать, как у режиссера и продюсера, - это характер. Как вы пришли к созданию основного образа в картине?

Г.А: Мы решили снимать фильм в Португалии и как только воплотили эту идею, сразу поняли, с каким актером будем работать. Карлоту Котта - одаренный, прекрасный актер. И мы написали фильм для него. Идея образа писалась с самого Карлоту.

- Значит, вы получили основной характер, вдохновленные актером, который его сыграет?

Г.А: Да, именно, и это было впервые. Раньше мы отталкивались от места или концепции, а на этот раз впервые мы идем от личности, харизмы. Ну, и мы впервые работаем со звездой, так как в других своих проектах мы использовали непрофессиональных актеров, а с «Демантину» мы хотели снять фильм, где зритель полюбит героя, будет симпатизировать образу. Не будет расстояния, разрыва между зрителем и героем. У нас классическое построение повествования, развитие образов - от страдания к героизму.

- Не знаю, насколько это правильно, но я увидел вдохновение от произведения Достоевского «Идиот».

Г.А: Я никогда не читал его. 

- Если бы вы прочли его, вы были бы поражены. 

Г.А: Я смотрел фильм Акиры Куросавы «Идиот». Помимо этого, мне кажется, есть отсылки к «Кандид» Вольтера и «Лазар Бальтазар» Брессона. Ну, знаете, невинный образ, который находится посередине какофонии современного мира и роста конфликтов. Видите ли, он сильно страдает от этого, он такой невинный, и за это мы любим его, и Дермантину такой же, что и герои этих произведений. Кандид тоже проходит через землетрясение в Лиссабоне, уезжает в Южную Америку, проходит через все ужасы колонизации здесь и при этом старается быть оптимистичным, остается невинным в сердце всех этих событий.

maxresdefault

- Как вы собираетесь работать после этого? Ведь огромный дебютный успех, премьера в Каннах, признание критиков – все это накладывает определенные обязательства. Вы знаете, существует проклятие второго фильма, а вы подняли планку очень высоко. Вы добивались успеха и до этого, но теперь наступил новый уровень. Будете ли вы продолжать работать друг с другом? И если да, то как вы собираетесь поднять планку? Найти новый стиль?

Г.А.: Вы знаете, есть эпизод Южного парка о Джеймсе Камероне, который называется «Соблазнение в баре». Вот Дэниел всегда шутил, что Камерон не мог снять «Аватар», пока технический прогресс кино не позволил ему. И вот мы сейчас шутим, что для следующего нашего сотрудничества нам тоже нужен технологический прорыв. Хочу сказать, мы всегда работаем, в частности с «Диамантину», с материалами, средствами, инструментами, которые мы не знаем хорошо. Мы учимся. Неважно, вместе мы будем работать или по отдельности, мы будем амбициозно браться за то, что еще не умеем, чего еще не делали. Потому что это волнующе и интересно, это бросает тебе вызов быть более собранным, сосредоточенным.

 

ИНТЕРВЬЮ: ТЕЙМУР ГАДЖИЕВ ФОТО: ПРЕСС-МАТЕРИАЛЫ