ЕВРОПЕЙСКИЙ КОВБОЙ

В начале 1970-х, когда рок-культура была в зените популярности, западную музыку в Советском Союзе и «братских странах» слушали разве что тайком. Тайно пойманные радиоволны да купленные на черном рынке пластинки были большой роскошью для советских граждан. Однако в Югославии, слывшей «флагманом свободы» просоветского пространства, таких ограничений было меньше всего. В Югославии не только слушали рок, но и сами играли его. В 1974 году Желько Бебек, Зоран Реджич, Владо Прадвич и Горан Брегович решили создать собственную группу в Сараево, столице Боснии. Вот так возникла легендарная группа Bijelo Dugme – «Белая Пуговица», продавшая своих пластинок больше, чем было аппаратов, на которых играли эти пластинки, в социалистической Югославии. Группа, практиковавшая смешение стилей – этно, хард, симфо и рока, – просуществовала до 1989 года, а с 90-х каждый из ее членов начал самостоятельную карьеру. Горан Брегович, гитарист, добился наибольшего успеха, найдя свою «нишу» вскоре после ухода из группы. В 1988 году он уже записал саундтрек к фильму Эмира Кустурицы «Время цыган» и продолжал писать музыку для картин этого режиссера до конца 90-х. Созданная им этно-рок музыка на цыганские мотивы для фильмов «Аризонская мечта», «Андеграунд», «Черная кошка, белый кот» принесла ему большую популярность.

nnn_3694

В молодости Вы играли в стриптиз-клубе. Какова была реакция Ваших родителей на это? Насколько я знаю, они заставили Вас покинуть художественную школу, потому что думали, что там полно гомосексуалистов.

Я вырос в семье военных. Мой отец, полковник югославской армии, был довольно ярым консерватором. Разумеется, ни один родитель не мечтает о том, чтобы его 17-летний сын играл в стриптиз-баре. Но для меня это было очень важно, потому что во времена коммунизма стриптиз бары были не просто местом, где были «голые женщины»: скорее это были своего рода приюты для артистов. Я встретил там нескольких действительно значимых артистов. Конечно, в семнадцать лет я повидал больше голых женщин, чем все югославские дети вместе взятые, но для меня все же было важно не это. Я думаю, это была школа – не такая, какую представляли мои родители, но все же школа. Я хорошо рисовал, хотел поступить в художественную школу как раз из-за рисования, но моя тетя-врач сказала моей матери, что в художественной школе большинство мальчиков геи, поэтому мать не позволила мне поступать туда, а отправила меня в техническое училище, что на самом деле не было моим призванием.

За этим последовал университетский факультет философии, который Вы бросили на последнем курсе...

Потому что я стал звездой университета. Я играл в итальянских барах, у меня были проблемы с наркотиками. Моя мать приехала в Италию, и я пообещал ей больше не играть. Музыка для моей матери ассоциировалась с наркотиками, так что во время учебы в университете я уже больше не играл. На последнем курсе я записал музыку со своей группой и снова стал звездой, оттого и не смог закончить учебу. Знаете, в период коммунизма учеба на философском факультете означала, что в будущем вы станете профессором марксизма. Я не стал профессором марксизма – я стал рок-звездой.

Можете вспомнить самое особенное или необычное место, где Вы играли?

Я играю в самых престижных концертных залах мира – например, в Сиднейской опере, играл и на русской свадьбе, и в бузуки-баре... Не думаю, что существует другой современный композитор, который бы так же слился с музыкой, как я.

Получили ли Вы ответы на некоторые вопросы? Например, в чем смысл жизни?

Скажу с позиции человека, которому уже за шестьдесят: когда вы молоды, вы думаете, что у вас полно времени, чтобы попробовать все на свете, но потом понимаете, что жизнь коротка и на самом деле время у вас есть только на что-то одно. Поэтому, когда вы осознаете, чем именно хотите заниматься, это хорошо: это лучше, чем перескакивать с одного на другое. Лучше всего понять как можно раньше, чем действительно хочется заниматься.

У Вас было много профессий: продавали газеты, рекламировали духи, а в какой-то момент стали главой боксерского клуба. Как это произошло? У Вас есть боксерские навыки?

Да, я занимался боксом. Тренировался. Возможно, это мое самое большое достижение. Я почетный гражданин десяти городов мира, но президентство в боксерском клубе было для меня величайшей честью. Бокс – это не просто борьба.

Когда-то в Англии боксу учили в школах, потому что он был не просто дракой или спортивной дисциплиной, бокс был гораздо больше всего этого: бокс – это спорт, который учит бороться по правилам.

Если не ошибаюсь, Вы и ювелиром побывали...

В социалистическую эпоху, когда я был рок-звездой, подоходный налог составлял 90%, так что я не мог много зарабатывать.

Да, я был и альпинистом, и президентом боксерского клуба, а также изготавливал драгоценные украшения. У моих друзей был ювелирный магазин, именно поэтому я и начал делать украшения.

В одном интервью Вы упомянули, что музыка Вас посетила на Балканах, а не в Париже. Вы хотите сказать, что Париж и креативность не связаны? Что особенного на Балканах, что помогает Вам создавать музыку?

Музыка намного глубже, чем язык, и она исходит с большей глубины. Вы можете писать на другом языке – например, Кундера писал на французском, но если вы композитор, вы должны создавать музыку в своей стране и на своем языке. Я не могу отменить того, что я балканский композитор, поэтому я всегда должен быть в соответствующем окружении.

В общем, всегда можно узнать происхождение хорошего композитора.

Вы выросли в стране, где всегда жили цыгане. Что скажете об этом? Нет ли и у Вас цыганских корней?

Нет, но, наверное, все мы в глубине души хотим быть цыганами. Если рассматривать цыган как образ, метафору, можно сказать, что и образ ковбоев того же рода: цыгане – европейские ковбои. Каждый должен побыть ковбоем хотя бы один день. Я не первый и не последний, на кого цыгане произвели впечатление, особенно меня очаровала их музыка. Когда я впервые заработал деньги на музыке, мой папа сказал: «Надеюсь, ты не станешь заниматься этим цыганским делом». Что ж, музыка действительно дело цыган.

Вы тоже участвуете в формировании культа цыган? Вы активно выступали в 80-х...

Цыган для меня всегда был панком. На самом деле цыганская музыка – это брасс. Единственная проблема цыганской музыки – это то, что ее играют на свадьбах. Любая музыка, которую играют на свадьбах, умирает: люди хотят есть, а в это время они не желают слушать агрессивную музыку. Вот почему музыка в такое время подвергается риску. Красивая русская музыка, румынская музыка, венгерская музыка уже умерли, потому что их играют в ресторанах. Цыганскому брассу очень повезло на Балканах: слыша эту музыку, вы уже не можете есть, поэтому брасс никогда не станет ресторанной музыкой. Вы знаете, когда умер панк-рок? Во времена песни Sex Pistols, God Save the Queen. Это была первая песня, которую создал настоящий продюсер – Крис Томас, продюсер Элтона Джона. Это был первый случай, когда кто-то хорошо настроил инструменты и придал музыке некоторую дисциплину, и именно это стало концом панка.

Цыганский брасс-бэнд – действительно панк, он плохо организован, в нем нет порядка, даже в гармонии нет порядка. Почему мы любим панк? Потому что это не просто музыка – это безумие. Цыганская музыка – тоже безумие. Я выходец из страны, где музыке нет конца. В моей последней композиции я говорю: «Если ты не сумасшедший, то ты не нормальный».

Между прочим, во многих народных сказаниях цыгане представлены как опасные, дикие люди, неконтролируемые и близкие к магии. Вы путешествуете по всему миру и пытаетесь исправить их репутацию. Что же Вы думаете о цыганах?

Цыгане – это единственный во всем мире народ, который никогда не воевал. В истории цыган нет войн. У них всегда была тяжелая жизнь, они уже шесть столетий находятся в Европе, и жизнь у них на самом деле чрезвычайно тяжелая; они были рабами, но все же на протяжении шести столетий доставляли нам удовольствие. Все цыгане мира не обворуют так, как это сделает один банкир.

Что можно считать цыганским наследством, кроме того, что они живут сегодняшним днем?

Цыгане оставили довольно-таки большой след в европейской культуре. Два члена группы Rolling Stones – цыгане, Ронни Вуд, например. Еще Gipsy Kings, много цыган в истории...

Они оставили большой след. Мне очень нравится играть с цыганами, потому что при этом всегда происходят чудеса. Они всегда творят неожиданные чудеса, когда играют.

Можно ли рассматривать Ваш будущий совместный концерт с Кустурицей как результат долгосрочного сотрудничества или как начало новых отношений?

Нет, меня уже больше нет в его фильмах. Последний – «Андеграунд» – стал для всех нас катарсисом. У нас был контракт на трех человек: оператор Кустурицы, его друг из Пражской академии; художник, тоже его друг по академии; ну и я. Мы сделали три самых великих фильма Кустурицы: «Время цыган», «Андеграунд» и «Аризонскую мечту». В конце концов нам стало тяжело работать вчетвером. У нас нет права на регресс, потому что мы создали три великих фильма. И мы разошлись, пошли разными путями.

Вы хвалите Квентина Тарантино за то, что он не снимает кино для масс. Ну, а фильмы Эмира Кустурицы считаются созданными для масс? Или они все же более ценны?

Его фильмы никогда не станут коммерчески успешными: он из слишком маленькой страны для этого. От таланта это не зависит, он очень талантлив. Он сделал несколько хороших фильмов, и этого достаточно. И неважно, коммерческие они или нет, – главное, что они хорошие. Сколько снимается рекламных фильмов, которые мало что значат!

Насколько у Вас горячий, взрывной характер? Что больше всего выводит Вас из равновесия?

Я думаю, мой характер схож с характером моего отца.

Прежде чем взорваться, я начинаю глубоко дышать. Хотя редко случается такое, чтобы я вышел из себя. А темперамент у меня очень сильный.

Под конец интервью: расскажите нам о своем последнем альбоме «Три письма из Сараево».

Это микс метафорической музыки. Сараево – это метафора нашего времени: город, дважды за одно столетие изменивший геополитическую ситуацию и карту Европы. Сначала в нем прозвучал первый выстрел I мировой войны, затем, в конце 1990-х, разразилась одна из самых кровавых в истории человечества войн по религиозным мотивам. Война, в которой соперничали три религии – католичество, православие и ислам. Скрипка тоже играет в трех разных стилях, это тоже метафора.

Поэтому альбом составлен из трех частей. Жду вас на концерте...

 

И Н Т Е Р В Ь Ю С О Н А Н А С И Б О В А Ф О Т О А Н А ТО Л И Д З Н Е Л А Д З Е